РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ОБРАЗОВАНИЯ

Интервью вице-президента РАО Николая Малофеева «Российской газете»

Где учить особенных детей

С этого года все 43 тысячи российских школ обязаны принимать на учебу детей с ограниченными возможностями здоровья, а учителя должны уметь с ним и работать. Сколько коррекционных школ нам надо? Каким ученикам инклюзивных школ не дадут аттестат? Почему глухие школьники почти не делают ошибок в письменных заданиях? Об этом «РГ» рассказывает директор Института коррекционной педагогики РАО профессор Николай Малофеев.

Николай Николаевич, все школы должны уметь работать по программам инклюзии. Значит ли это, что коррекционные школы больше не нужны? Сколько их осталось?

Николай Малофеев: Движение в сторону инклюзии, что само по себе хорошо, не означает упразднения коррекционных образовательных организаций. Сегодня в России действует 1660 специальных школ и 13 443 коррекционных класса в обычных школах. В прошлом учебном году спецклассы и школы посещало боле 320 тысяч детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья. Еще 160 тысяч таких учащихся учились в условиях инклюзии. Общее число учащихся с ограниченными возможностями здоровья — чуть более 480 тысяч.

Что касается детей-инвалидов, а также детей с умственной отсталостью, с задержкой психического развития или с тяжелыми нарушениями речи, то одни из них вполне успешно могут получить образование в условиях инклюзии, другим полезнее часть уроков проводить в обычных классах, в классах коррекционных или исключительно в коррекционной школе.

Говорят, содержание умственно отсталого ребенка в коррекционной школе стоит в восемь раз дороже, чем в обычной, и многие школы закрылись из-за экономии?

Николай Малофеев: Не знаю такой статистики. Расхожее мнение о дешевизне инклюзивного образования ошибочно. Обычная школа, если она принимает наших детей, обязана предварительно создать все необходимые условия. Если их нет, если педагог не обладает соответствующей квалификацией, уместно говорить о совместном пребывании, а не о совместном обучении. Знаю случаи, когда ребенку-инвалиду ставят положительные оценки только за его присутствие на уроке. Важной составляющей программы спецшколы является трудовая и допрофессиональная подготовка. Современная школа трудового обучения не предусматривает.

Но ведь есть же стандарт для инклюзивных школ, где четко написано, чему и как учить особенных детей.

Николай Малофеев: Государство выделило на обучение учителей более чем достаточные средства. Результаты не столь внушительны. Если в режиме инклюзии работает каждая 20-я школа страны, понимаете, какую армию педагогов следовало подготовить…

На днях наш институт работал с ребенком-инвалидом, которому диагноз был выставлен неправильно, маме которого медико-педагогическая комиссия не дала рекомендаций, а администрация школы, в которую неговорящую слабослышащую девочку «инклюзировали», не разрешает использовать специальные учебники!? Надо внимательно читать СанПиН и перестать комплектовать инклюзивные классы по наитию!

А если на этой комиссии родителям сказали, что им нужна спецшкола, а они хотят отдать ребенка в обычную, это разрешается?

Николай Малофеев: По закону имеют на это право. Но за мою практику не раз случалось ссориться с родителями, которые не соглашались отправлять своего малыша в специальную школу, а через 7-10 лет попрекали меня именно за то, что не сумел убедить их…

Считается, что самые тяжелые ученики для инклюзивных школ — аутисты. Это так?

Николай Малофеев: Самые тяжелые ученики для любой школы это те, с которыми учителя не умеют работать! На одной недавней конференции услышал о реальном опыте. «Мы собрали класс (?!) аутистов и направляли туда учащихся педколледжа на практику (?!), чтобы студенты набирались опыта. Мы убеждены, практика должна опережать теорию».

Как родителям малышей понять, все ли в порядке с их ребенком? На что обратить внимание в первую очередь?

Николай Малофеев: Очень важный показатель — речь. И вдруг слышишь: «Я сам до 5 лет не говорил, нет повода беспокоиться. У моего сына все в порядке!» Странно звучат родительские оправдания: «Думали, само пройдет». Есть семьи, искренне верящие, что до 3-4 лет ребенка не следует показывать «чужим», сглазят. Сегодня часто взаимодействие малыш — взрослый подменяется опекой гувернантки, уроками наемного воспитателя, гаджетами… Не раз встречал подростков с грубыми нарушениями произношения, читающих почти что по слогам и имеющих прекрасные школьные оценки. Ребята, о которых я вспомнил, были из частных школ. Родители хорошо платят, и их не огорчают…

из почты «РГ»:

«Моему внуку 13 лет, он глухой, учится в 6 классе корррекционной школы. Можно ли сделать имплантацию, чтобы он мог слышать и учиться в обычной школе?» И. Бушмакова, Тюмень.

Николай Малофеев: Оптимальное время для операции первые годы жизни. Неплохо бы узнать о желании самого подростка, часто глухие подростки не хотят насильно перемещаться в мир слышащих. Переводить сразу после операции в 6-й класс обычной школы недопустимо!

Источник: Российская газета — Федеральный выпуск №7186 (20)